Выставка «Натюрморт и прочее» Плаксин Давид

Предмет жил, жив, будет жить. Предмет живее всех живых. Наглядное подтверждение тому — светящийся, клубящийся, мерцающий, двигающий своим телом, складками, фактурой предмет в запечатлении Д. Плаксина. Уже не говоря, что здесь предмет каждый камень знает... И действительно, у предмета, подпавшего под жесткое фиксирование этого художника есть гримасы, ужимки, ухмылки — физиономия, гнусный или вполне добропорядочный характер, в меру ироничный, в меру агрессивный, в меру пессимистичный, в меру жизнеутверждающий. В целом — предмет жив, а вовсе не «натюр морт».

Интересно, что этот живой предмет в своем почти иллюзионистическом движении и содвижении с братом/соседом/со-предметом плоть от плоти родственник, штрих любимого критиками и историками искусств русского сезанизма (Кончаловский, Рождественский, Осмеркин), а также, косвенно, сезанизма вообще. И не только цвет - генетический материал, cамо настроение и форма, приобретающая свое значение для предметного взращивания - cезанистская.

Форма выпячивается и самозахватывает смыслообразующие функции в произведениях этого художника. А черные/темные тени и черный/темный контур сезанистов в работах Плаксина теряют роль вспомоществования. Так как гипертрофигурируются, вытягиваются, многократно увеличиваются и сами становятся формообразующим квази-элементом, теряется функция линии, линия/контур расширяется, становясь формой. Форма перетекает в иллюзию вечного движения от формы к пластике, лепке предмета. Предмет же не желает фиксироваться на плоскости и становиться в сообществе с другими мертвой натурой. В иллюзиях визуальных происходят аберрации общественного сознания. Предмет иллюзионирует. Мерцает, вертится и ворчит. Предмет жив. В работах Д. Плаксина.

Искусствовед, Мария Шейнина